All for Joomla All for Webmasters

Муниципальное бюджетное учреждение культуры Централизованная библиотечная система Ленинского городского округа

Московской области (МБУК "ЦБС")













Горбунова Елизавета

Автор 
Оцените материал
(2 голосов)

 К СПИСКУ АВТОРОВ

Букет мимозы

Маруся

Сказание о белом соколе

Смертельный дар

 

Букет мимозы

Царит 8 Марта, всё изменилось вдруг:

Цветов прекрасней стали все женщины вокруг.

Несчастную старушку в поношенном пальто

В картине этой яркой не замечал никто.

Вот симпатичный парень мимозу продаёт,

Торговля очень бойко и весело идёт.

Старушка ловит с грустью приятный аромат,

Так пахли её праздники, но много лет назад.

Ей стало так печально, что защемило грудь,

Какой теперь уж праздник, теперь уж как-нибудь…

А паренёк вдогонку: «Гражданочка, постой!

Возьми букет бесплатно, тебе подарок мой!»

Теперь уж не старушка по улице идёт,

А дама пожилая цветы домой несёт.

Букет поставит в вазу, присядет у стола

И позвонит соседке, попросит, чтоб зашла.

Она, как та старуха, что Колобок пекла,

В амбаре покопалась, сусеки поскребла.

И вот уже в духовке румянится пирог,

А женщина соседку ждёт в гости на чаёк.

И будут они скромно свой праздник отмечать,

О том, как было раньше, с улыбкой вспоминать.

Обсудят все проблемы, сантехника, кино,

И то, что так уютно им не было давно.

И на мимозу женщина поднимет вновь глаза,

В морщинках растворится прозрачная слеза.

- Пока есть в жизни праздник, не будем унывать,

А соберёмся с силами, нам рано умирать!

 

Сказание о белом соколе

С рассветом, залитым росою,

Лишь зорька ясная зажглась,

В поля неспешною рысцою

Охотиться приехал князь.

 

Ему сокольник* служит верно.

С ним белый сокол на руке.

С добычей быть им непременно,

Заждался сокол в клобуке*.

 

Как только началась охота,

К нему выпугивают дичь.

Снижая высоту полёта,

Стремится цаплю он настичь.

 

Атака не прошла бесследно –

Хоть цапля и вершит полёт,

Но кровь из раны птицы бедной

На землю чёрную течёт.

 

За ней летит – стремится сокол,

Он видит, цапле всё трудней.

Уж в небе не найдёт их око,

Уж скрылись вовсе от людей.

 

А князь сокольнику приказом

Велит скакать во весь опор,

Вернуть тот сокола обязан,

Не то ждут плаха и топор.

 

Сокольник аж три дня в исканьях:

Поля объездил, лес прошёл.

Но, не смотря на все старанья,

Он птицу так и не нашёл.

 

Он просит, не смирясь с судьбою,

Святого Трифона помочь.

И взор с надеждой и мольбою,

Он устремляет в небо, в ночь.

 

И видит: чудное сиянье

Вмиг осветило всё вокруг,

К нему с божественным посланьем

Святой на зов явился вдруг.

 

За Трифоном идёт сокольник.

Верста сменяется верстой.

Его привёл Святой Угодник

К пруду на берег на крутой.

 

А там, на дереве высоком,

В ажурном кружеве ветвей

Сидит тот самый белый сокол,

К нему спешат они скорей.

 

И радость в сердце – слава Богу!

Святому Трифону – хвала!

Он дал к спасению дорогу,

Чтоб жизнь продолжена была.

 

И в том селении Напрудном

Во имя веры всех времён

И в память о явленье чудном

Храм православный возведён.

 

Маруся

(Семейные истории)

    

     Моя прабабушка Чернова Евдокия Никитична была замечательной рассказчицей.

Никакая книга или кинофильм не могли сравниться с её историями, ведь она рассказывала о событиях, которые происходили в действительности с ней и её семьёй. Речь шла о людях, связанных со мной кровным родством.

     Как часто мы садились рядом, брали большой старый фотоальбом, и бабуля вспоминала:

     - Раньше его переплёт был бархатный и тёмно- зелёного цвета.

     Мне было трудно в это поверить, держа в руках чёрный, абсолютно гладкий альбом, а бабуля поясняла:

      - Время беспощадно к вещам. Как и люди, они стареют и изнашиваются. Только память способна вернуть нас в детство, в молодость, во времена, когда альбом был бархатным, а люди на снимках живыми...

     Бабуля с любовью гладила старую фотографию, на которой была изображена вся семья Черновых: отец, мать, два брата и три сестры. Я знала, что это первая фотография всей семьи, сделанная сразу после их вынужденного переезда из Казахстана в Таджикистан.

     В том 1928 году в Кустанайском районе Казахстана приступили к обязательной коллективизации. Мой прапрадед Никита был признан кулаком, и семья подлежала раскулачиванию. Они в принудительном порядке должны были сдать в колхоз на мясо двух коров- кормилиц, поросёночка, забить кур, уток, и остаться перед надвигающейся суровой зимой без молока, мяса и яиц. Никита понимал, что колхозными трудоднями детей не накормишь. Поэтому при первой же возможности  распродал своё хозяйство казахам- кочевникам. На вырученные деньги семья могла прожить какое- то время.

     Тогда же на семейном совете приняли решение бежать из Казахстана от преследователей. Родственники посоветовали Никите переехать в Узбекистан: «Климат хороший: палку посадишь, плоды принесёт. Да и далеко от наших мест, там вас никто не знает, а беженцев сейчас много...»

     Решили ехать с обозом. В те времена многие так делали: пристраивались на своей подводе в конце обоза, который вёз продовольствие, оружие, технику. Обозы сопровождали вооружённые красноармейцы. Черновы собрали две подводы с вещами: на одной — мать Домна со старшим сыном Петром и маленькими дочками Дусей и Татьяной, на второй — отец Никита с восьмилетним Лёнькой и пятнадцатилетней Марусей. 

     Как часто бабуля рассказывала историю этого переезда! Про то, как тяжело было продвигаться по степи под палящим солнцем, про то, как постоянно хотелось пить, а воду надо было экономить. А если поднимался ветер, он вздымал клубы пыльцы со  степных трав, и всё становилось серо- жёлтого цвета. Пыльца покрывала волосы, лица, забивалась в нос и глаза, скрипела на зубах. Ко всем тяготам пути добавлялась постоянная тревога за судьбы отца, Лёни и Маруси, которым пришлось повременить с переездом... О том, что с ними произошло, бабуле много раз рассказывала её старшая сестра Маруся- Мария Никитична Чернова. 

                                                                                                                                                                            Дорога в степи

          -Маруся, мне очень- очень надо! Прошу тебя! - Лёнька умоляюще смотрел

   на  сестру и, казалось, даже поскуливал для убедительности.

       -Пусть идёт, - разрешил отец, - Я пока кобылу напою. - Он натянул поводья  и остановил лошадь.

       Лёньку как ветром сдуло с телеги, так необутым и побежал в степь, сверкая пятками. Маруся вздохнула, глядя ему вслед.  Из- за  Лёнькиной болезни они с отцом вынуждены были отложить переезд. Тогда, месяц назад, провожая мать с тремя детьми, Маруся пообещала ей, что вылечит Лёньку, у которого ночью поднялась температура, и они приедут со следующим обозом.

       Переселенцев из Казахстана было много и обозы собирались каждую неделю. Но Лёнька тяжело болел, и речи быть не могло о поездке. Фельдшерица кормила его порошками, а Маруся, по- старинке, мёдом и растирала водкой с уксусом. Наконец, мальчик выздоровел, и они, собрав последний скарб, погрузили всё на телегу. С собой взяли мешок картошки, чтобы печь на привалах, и две большие фляги с водой.

       Слабенький Лёнька двое суток спал, просыпаясь только попить, да сбегать по нужде. А на третьи сутки проснулся окончательно выздоровевшим. Они как раз остановились в небольшом селении возле реки, чтобы наполнить опустевшие во время пути фляги. Вода была такая  ледяная, что ломило зубы, но все с удовольствием напились, умылись и плескались, наслаждаясь свежестью.  

          Маруся обменяла свой белый платочек с розами на две большие горячие лепёшки с тмином, несколько помидоров и две луковицы. Женщина, взявшая Марусин платок, заметила Лёньку, выглядывавшего из телеги. Довольная сделкой, она принесла мальчику миску тёмной, как кровь, черешни. Обрадованный Лёнька съел половину, даже не трудясь выплёвывать косточки. И вот результат- теперь он маялся животом.

     Воспользовавшись вынужденной остановкой, Маруся расстелила полотенце, разделила лепёшку на части, разрезала помидоры и принялась чистить печёный картофель. Лёнька, понятное дело, есть не будет, а им с отцом перекусить надо.

    - Марусь, что- то Лёнька пропал. Сходи, посмотри, - встревожился отец.

     Маруся вытерла руки краем полотенца и отправилась в степь за братом. Она звала Лёньку, но он не откликался. Девочка ускорила шаг, продолжая звать. «Что- то случилось» - подумала она. Маруся быстро шла, вглядываясь в степь и пытаясь разыскать мальчика. Вдруг она услышала со стороны обоза гул и топот копыт, который надвигался на неё сзади. Оглянувшись, она увидела отца, который мчался за ней:

    - Беги, Маруся! - крикнул он, - Басмачи!

     И она побежала, не обращая внимания на колкие стебли степного ковыля, резавшие ноги в кровь. Вдруг отец, догнав её, с силой толкнул, набросил старую мешковину, которой они прикрывали вещи в телеги и навалился сверху сам: 

     - Марусенька, - услышала она шёпот отца через мешковину, - Басмачи напали на обоз, лежи тихо, может, не найдут.

     Девочка, вдавленная в землю, закрыла глаза и вся превратилась в слух. Она слышала страшный вой и крики женщин, плач детей, слышала непонятную, гортанную речь — это перекрикивались налётчики, слышала выстрелы и топот копыт.  Когда земля под Марусей стала содрогаться, она поняла, что к ним приближается всадник. Страх сковал Марусю, ей казалось, она перестала дышать, только сердце предательски громко стучало в груди.

     Всадник остановился и, не спешиваясь, с громким гортанным выкриком, нанёс           удар. Маруся не почувствовала боли, но услышала, как сабля с визгом рассекла воздух и рубяще вошла в мягкую плоть. И сразу же звук копыт стал удаляться. Маруся лежала, скованная страхом, под тяжёлым телом отца и пыталась утихомирить громко бьющееся сердце...

      Страшная тишина повисла вокруг. Недавно всё содрогалось от криков, воя, плача и стрельбы, а сейчас тишина, в которой слышны только гулкие удары сердца.

      - Отец! - хрипло позвала Маруся.

      Ти- ши- на... Девочка осторожно пошевелилась и почувствовала, что щека и волосы мокрые. С ужасом она поняла- это кровь. Крови было так много, что ею пропитались одежда и даже земля под Марусей. Собрав все силы, девочка выползла из- под мешковины, на которой лежал отец. Руками он зажимал огромную рану у основания шеи, сквозь посиневшие пальцы текла кровь.  

       Маруся по- бабьи заголосила, запричитала, обхватив голову руками:      

     - Тятя, тятенька! Будь они прокляты, ироды окаянные, басмачи- душегубы! Что же мне теперь делать в степи этой Богом забытой? - она прижалась губами к его русому затылку и, даже не услышала, а почувствовала, как отец застонал.   

     - Тятенька, потерпи, не умирай, я что- нибудь придумаю, только живи!- взмолилась Маруся.

       И отец услышал её. Он приоткрыл глаза и прошептал бескровными губами:

     - Маруся, найди Лёньку, он далеко убежал, они его не достали, - и снова обессилив, потерял сознание.

      А Маруся послушно поднялась с колен и продолжая плакать, пошла искать Лёньку. 

      Вскоре она нашла его: он сидел сжавшись в комочек за большим валуном и жалобно плакал. Она подошла к мальчику, обняла его.

    - Марусенька, ты нашлась! - Лёнька попытался улыбнуться, но из глаз полились слёзы, - Ой, у тебя кровь! Тебе больно? - рыдая спросил мальчик.

    - Это кровь отца, его ранили, ты мне должен помочь спасти его. - Маруся, секунду назад готовая расплакаться вместе с братом, уже была полна решимости как-то, ( она пока не представляла как ), доставить отца к доктору. Доктор его обязательно спасёт, непременно вылечит.

      Она взяла братика за руку, и они бегом направились к месту, где лежал отец. Он всё ещё был без сознания. Лёнька опять принялся плакать. 

     - Ничего, Лёнька, справимся, мы обязательно доберёмся до Ташкента! - Маруся стянула с себя нижнюю юбку и свернула её в толстый жгут. Затем, с замиранием сердца, сжала вместе края отцовской раны и туго перевязала ему плечо жгутом. Отец, сжав зубы, застонал, уткнувшись лицом в мешковину. А Маруся, отерев окровавленные руки травой сказала Лёньке:

     - Нам его не донести до телеги, будем тащить волоком на мешковине.

      Они тянули отца в сторону обоза, продвигаясь медленно, радуясь каждому преодолённому метру. Видя, что у Лёньки совсем не осталось сил, Маруся предложила:  

     - Передохни немного, а я посмотрю, что там дальше...

      Лёнька лёг рядом с отцом, а она отправилась в сторону обоза. То, что она увидела, повергло её в ужас. Кровь, разрубленные тела, истерзанные до смерти женщины, обезглавленные мужчины... Выживших не было. Даже новорожденный Максимка, всю дорогу изводивший мать плачем, лежал сейчас рядом с её мёртвым телом с посиневшим личиком и остекленевшими глазами.      

      Ощутив у себя за спиной какое-то движение, Маруся в испуге обернулась, но тут-же облегчённо вздохнула- это была их лошадь Сивка, которую отец выпряг из телеги, воспользовавшись вынужденной остановкой. Она, испугавшись стрельбы и криков, убежала в степь, а сейчас вернулась к своей телеге, которая стояла поодаль от других, поэтому почти не пострадала. Басмачи искали оружие, драгоценности и еду. Переворошив вещи на телеги Черновых, они ничего не нашли.       

      Маруся впрягла Сивку в телегу и, взяв лошадь под уздцы, повела в степь к отцу. Увидев их, Лёнька вскочил и побежал навстречу:

     - Маруся, мне было так страшно, вдруг басмачи вернутся?

     - Не бойся. Они не вернутся! Нам чудом удалось спастись. А теперь надо поскорее выбираться отсюда.

      С большим трудом им удалось поставить отца на ноги и помочь ему забраться в телегу. Эти усилия лишили отца последних сил, и он снова потерял сознание.                    

      Маруся не знала дороги, поэтому ориентировались по слабому следу колеи в степи. Сколько обозов здесь прошло за последнее время! Когда стемнело, и дорога перестала просматриваться, они остановились на ночлег. Только теперь Маруся почувствовала, как она устала: болели руки, ныла спина, очень хотелось есть. Они с Лёнькой доели печёный картофель, а отец только с жадностью попил воды. Затем они легли втроём, прижавшись друг к другу и укрывшись старым верблюжьим одеялом, которое пахло родным домом. И у Маруси невольно потекли слёзы, так в слезах она и уснула. А проснулась рано, с рассветом: даже одеяло не спасало от утренней степной прохлады. Маруся запрягла лошадь, и они тронулись дальше в путь, высматривая дорогу в степи. Только к закату они увидели на горизонте юрты кочевников и поспешили к ним.        

      Казахи позвали лекаря-шамана, который тут-же занялся лечением отца. А Марусю и Лёньку добрые, гостеприимные женщины накормили и уложили спать. Всё это время Маруся чувствовала себя пружиной, растянутой до предела, а сейчас, казалось, её отпустили. Рядом были заботливые взрослые, которые им помогут.                                                                                                                                                      

      Дети проспали до обеда следующего дня. Проснувшись, они сразу поспешили к отцу, чтобы узнать, как он себя чувствует. Отец бледный, измученный, увидев их встревоженные лица, улыбнулся:    

      - Вы- молодцы, герои! Шаман сказал, что ещё немного, и Смерть забрала бы меня. По его указанию я всю ночь пил какие- то горькие отвары и посыпал рану заговорённой золой. Насыпал столько, что кожа стянулась и рана заросла.

      Хоть отец утверждал, что он здоров, шаман не отпустил его в дорогу, а продолжал лечить ещё несколько дней, пока Никита сам не встал твёрдо на ноги. Лёнька всё это время гонял с местной ребятнёй по степи, учился стрелять из лука. А Маруся помогала женщинам по хозяйству. Перед отъездом она раздарила им на память все свои бусы, а они подарили ей красивое казахское нагрудное украшение из металла и кусочков меха.  

      Два конных казаха проводили подводу Черновых до города, где путники пристроились к новому обозу. Второй этап пути проходил через горы и ущелья и был не менее опасен и труден. Но то, что они пережили в степи, сделало их стойкими и выносливыми. Дети наравне со взрослыми преодолевали все тяготы пути, всегда стараясь оказывать посильную помощь.       

      Сколько было радости, когда дорога осталась позади, когда в Ташкенте они встретились с мамой, сёстрами и братом. Разговорам и рассказам не было конца... А мама и отец решили, что надо двигаться дальше- в Таджикистан, так как в перенаселённом Ташкенте очень тяжело было найти кров, да и басмачи часто совершали свои бандитские налёты, выискивая и жестоко расправляясь с русскими.    

      Рано утром уже на двух подводах семья снова тронулась в путь. Мама не узнавала Марусю. За время, что они не виделись, девочка стала не только старше, но и мудрее, сдержаннее. Маруся всем и всегда готова была придти на помощь, заботилась об отце, продолжая готовить ему отвары по рецептам шамана, подбадривала братьев и сестёр, затевая шуточные соревнования и игры. Испытания, выпавшие на долю девочки, не сломили её, а стали горьким уроком мужества.         

      Таджикистан — страна гор. Путники уже были утомлены однообразными горными пейзажами, поэтому, когда открылся вид на Гиссарскую долину, утопающую в розовых фисташковых кустах, Маруся невольно воскликнула:

     - Вот где надо жить! Здесь петь хочется!

       И они, спускаясь в долину вдоль горной реки Ханакинки, все вместе пели простые русские песни. Так с песней они и вошли в посёлок Ханака, в котором прожили долгую, трудную, не всегда счастливую жизнь...

 

Баллада "Смертельный дар"

В селе на краю Эйдерштадта*                            

Никто не танцует, как Марта.                             

Она, словно лань, грациозна, гибка,                   

И поступь её так воздушна, легка,                      

Что кажется, Марта парит                                    

И пёрышком в танце летит.                                 

За честь было каждому с ней танцевать,           

За талию в танце её обнимать.                             

Она ж танцевала и танцем жила                          

И в эти моменты счастливой была.                    

Однажды за ней посылает эскорт                      

Графиня Бригитта из замка Хойрсворт*.            

Надменно на Марту взглянула Бригитта:           

Заплатки на платье и обувь разбита,                    

Но Марта и в этом наряде                                     

Была краше всех в Эйдерштадте.       

- Я слышала, Марта, ты в танцах сильна,-          

С холодной улыбкой сказала она,                        

- Должна ты меня научить танцевать,                 

И буду тогда я на свадьбе блистать.                   

Мой будущий муж- это граф Теодор,                 

Известно давно, он прекрасный танцор,             

Отлично станцуем на свадьбе гавот -                  

Запомнят надолго все замок Хойрсворт.             

Пришлось Марте знатную даму учить,                

И каждый день в танце по залу кружить.             

Графиня была неуклюжа с рожденья,                   

Ей плохо давались из танцев движенья.               

С трудом разучили последние па,                         

Увидеть их танец сбежалась толпа.                      

И все лицемерно графиню хвалили,                    

А с Марты восторженных глаз не сводили. 

Их взгляды графиня случайно поймала,               

От злобы дрожа, она Марте сказала:                     

- Я Дьяволу душу готова отдать,                            

За то, чтобы лучше тебя танцевать.                       

Вот вечером Марте приносят вино,                       

И знает Бригитта, что с ядом оно.                          

А утром, найдя бездыханное тело,                         

Графиня испуг разыграла умело.                            

Прекрасная Марта лежит на полу,                          

Не видеть ей свадьбы, не быть на балу.                 

Бокал так и держит в недвижных руках,           

И слёзы застыли на бледных щеках.                  

Бригитта ж при всех - воплощенье печали,        

Родные её целый день утешали.                          

Но только осталась графиня одна,                     

Злорадно тотчас рассмеялась она:              

- Теперь можно весь Эйдерштадт обойти,

Но лучше меня танцовщиц не найти!

Она в ожиданье назначенной даты,

Приехали в замок уже музыканты.

В подарок колье ей принёс Теодор,

Но выпал подарок, и смолк разговор.

Как кровь бедной Марты, рубины сияли,

В убийстве Бригитту они обвиняли.

На свадьбе графиня роскошно одета:

В атласное платье лилового цвета,

Прекрасно рубины мерцают на нём,

Но жгут они нежную кожу огнём.

Лишь в танце Бригитта про боль забывала,

Она на балу лучше всех танцевала.

Её отдохнуть Теодор умоляет,

Но только графиня сидеть не желает.                        

И тут вдруг к Бригитте подходит красавец,

Он дерзко её приглашает на танец.

Она же не в силах ему отказать,

Супруга оставив, идёт танцевать.

Все танцы в один бесконечный слились,

В мученье часы для неё пронеслись…

Уж танец не может она продолжать,

Ей воздуха мало, ей нечем дышать.

- Постойте! Прошу Вас, меня пощадите!

Откуда Вы родом и кто Вы, скажите?

 - Графиня, я тот, кому душу отдали,

Когда бедной Марте Вы яд подсыпали.

Графиня в смятенье, графиня боится,

Трепещет в руках незнакомца, как птица.

Она побледнела, она полудышит,

Не чувствует ног и оркестра не слышит.

Ах, как же Бригитта смертельно устала,

Она на холодные плиты упала,

Колье в исступленье с себя сорвала,

Отбросила вон и тотчас умерла…

И тут в зале разом погасли все свечи,

Нет музыки больше, закончились речи,

Во мраке глаза незнакомца горят,

На горстку рубинов направил он взгляд.

И вдруг незнакомец исчез чёрной тенью,

А душу графини он предал мученью.

Торжественно в зале зажгли свечи вновь,

Рубины горели на плитах, как кровь...

С тех пор все, кто в замок Хойрсворт попадают,

На плиты с рубинами только ступают, -

Им слышатся стоны, играет гавот,

И призрак графини на танец зовёт.

Эйдерштадт - полуостров в Германии, Северная Фрисландия

Хойрсворт - дворянский особняк на полуострове Эйдерштадт

 

 

 

 

Прочитано 686 раз Последнее изменение Пятница, 15 Ноябрь 2019 12:39
Администратор

Администратор организации

Сайт: biblio-vidnoe.ru
Другие материалы в этой категории: « Иванова Дарья Анна Касенкова »

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены



Anti-spam: complete the taskJoomla CAPTCHA